Текел. Ты взвешен и найден лёгким - Дэвид Лазба

– Нет, Софья сказала, что там…

– Меня уже воротит от этого имени!

– Ревнуешь?

– Да, да, конечно. Все, давай, я мыться пошел.

– Бывай.

– До связи.

– Тюлень, постой! – Вспомнил я.

– Да что тебе?

– А какие планы на день, если серьезно?

– Пойду с Аней гулять.

– Ладно, привет ей.

– Пока.

Я повесил трубку. И подумал о том, что мне поистине лень ехать туда одному, впихиваться в какую-то общину, где меня никто не знает и не ждет. Может, я просто боялся. Скорее всего, так оно и было. Но потом я вспомнил про свою двоюродную сестру, которая была мне точно таким же лучшим другом, как и Олег, только вдобавок еще и родственница. Я набрал ей.

– Привет, Лана. Как дела?

– О, привет. Хорошо, у тебя как?

– Нормально. Опустим всю эту вежливую дребедень. Ты сегодня что делаешь?

– Сегодня я уезжаю с предками в гости.

– Блин. Во сколько?

– В четыре часа.

– Вот отстой…

– А что хотел?

– В Церковь собираюсь поехать. Туда, куда ходила Софья.

– О, правда? Это круто.

– Думаешь?

– Конечно.

– Так ты точно не сможешь со мной?

– Нет, не смогу.

– А жаль.

– А жаль, да.

– Ладно. – Говорю. – Тогда до связи.

– Удачи! Потом расскажешь, как прошло.

– Обязательно.

Я повесил трубку. В дверь ванной постучала мама.

– Пошли есть. – Отдала она приказ.

– Сейчас.

– Что ты там так долго делаешь?

– Эмм, я зубы чистил.

– Быстрей.

Странная логика у родителей – если ребенок задерживается в туалете, значит, он непременно там мастурбирует.

Я надеялся, что брат одолжит мне свою машину, но он напомнил мне о ее поломке, о том, что это я ее сломал и больше не получу ключи, и о том, что ему нужно отвезти ее в салон. Если она соблаговолит поехать, конечно. В ином случае, отцу придется тащить ее на тросе. В общем, я сказал: «Ладно» и опять пошел к метро.

Людей в вагоне было считанные единицы. Я подошел к карте со схемой и посмотрел, в какую сторону двигаться. Итак, нужно было проехать пять станций, сделать пересадку, проехать еще семь станций, и я буду на месте.

Я отошел от схемы и облокотился на двери, на которых написано: «Не прислоняться». Напротив меня стоял лысый, толстый мужик в бежевой полосатой рубашке, в черных брюках, и босоножках. Они тоже были бежевыми. Но самое интересное, что в нем было – это пальцы ног. Они буквально торчали во все стороны, вылезая из растрепанной обуви. А костяшки, которые располагаются у больших пальцев (они, кажется, называются клиновидными костями) были огромных размеров. Наверное, там было чрезмерное скопление соли. Я ненароком представил зверскую картину: как этот мужик приходит к врачу, жалуется на свои огромные костяшки, а доктор достает пилу, хватает ногу пациента и начинает пилить эту самую клиновидную кость. Из нее сыпется соль, а мужик орет, но не сопротивляется, мол, доверяет врачу и все такое. Хех, кто знает, может быть, из меня вышел бы хороший хирург или просто лечащий врач. Я даже почувствовал что-то наподобие угрызения совести перед самим собой за то, что не подался в медицину.

Вскоре я откинул все эти мысли прочь и уставился на сидящих пассажиров. Больше всех меня заинтересовал маленький мальчик, у которого, по-видимому, была гиперактивность. Рядом с ним сидела его бабушка, и она не знала, как совладеть с этим проказником. Он, то кидался конфетами, то кричал, то спрыгивал с места, то садился обратно, елозил, отрывал широко рот, строил гримасы. Его нужно срочно тащить к невропатологу. Тот постучит ему по коленкам, пропишет лекарства. Если ребенку не давать тумаков и не наказывать, потом придется вести его к врачу. Ох, опять я про медицину.

Поезд приехал на станцию «Китай город», я вышел и пошел к эскалатору. Мне навстречу шел целый сонм разных людей: потные старики и замотанные взрослые, безразлично проходили мимо, миловидные девушки стреляли в меня глазами, затем опускали взгляд и ускоряли шаг, а парни хмуро, исподлобья глядели в мою сторону, как будто, совершенно не зная, кто я есть, на дух не могли принять. И все-таки есть между нами, парнями и псами, кобелями какая-то связь. Когда встречаются две дворняги они, не двигаясь, стоят, смотрят друг на друга и скалят острые клыки. Вот и мы так же. Все молокососы, якобы, соперники. А главный приз – окружающие нас суки. Но это их политика – не моя. Мне-то, надо признаться, плевать с высокой башни на них и на их соревнования.

Другой вагон был почти пуст. По его основанию ездила туда-сюда пустая бутылка водки. Ее собственник раскинулся на сиденье и храпел. Где-то в углу сидела затуманенная, грустная женщина, без единой кровинки в лице. Она смотрела прямо перед собой и не шевелилась. Неподалеку от нее молодая девушка, с неформальной внешностью: виски выбриты, волосы покрашены в черный, белый, розовый и даже голубой. Тесная майка, короткая юбка, вульгарные колготки в сеточку, куча браслетов на запястьях. Она читала какую-то книжку в черной обложке, трясла ногой и покусывала губу. Думала, должно быть, что кто-то возбудится, а то и подсядет, завяжет разговор. Размечталась.

Моя станция. Двери разъехались, и я вышел.

На улице было жарко, несмотря на то, что осень обещала быть, на редкость, холодной и дождливой. Я вытянул бумажку с адресом и огляделся по сторонам. Ничего не понимаю. Вообще не умею ориентироваться. В таких случаях нужно вылавливать какую-нибудь бабушку и спрашивать дорогу. Они, как правило, должны знать каждый сантиметр в России, долго ведь живут уже. Я наметил одну, которая шла ко входу в метро, ускорил шаг и подошел к ней со своей проблемой. В ответ:

– Ой, нет, не знаю.

Я вздохнул и начал искать дальше. К счастью на мой взор попалась еще одна старушка. Не успел я договорить адрес, как она, молча, развернулась и показала рукой вперед.

– Вон, – говорит, – доходишь до перехода, сворачиваешь налево и идешь прямо.

– А дом 15 там далеко?

– Нет, спросишь там у кого-нибудь еще.

– Спасибо!

Я прошел до пешеходной зебры, свернул налево и углубился. Проходил мимо парфюмерных магазинов, ларьков с мороженным, и даже кафешки сельско-украинского колорита. Вывеска с названием была испачкана в какой-то саже. Может, специально, а может, и нет. Рядом с ней стоял мужик в костюме Тараса Бульбы, с накладными усами и хохолком. Он раздавал какие-то красно-желтые листовки и без остановки, выкрикивал различные фразы, зазывая зайти и отведать свежего сальца от шеф повара. Я подошел к нему.

– Извините, вы не знаете, где здесь дом 15?

– Вон. Там где-то. В двадцати метрах отсюда. Широкое, белое здание, там будет вывеска «15».

– Отлично, спасибо!

– Возьмите листовку. – Улыбнулся он. – И приходите к нам!

Я взял листовку и пошел дальше. По пути смял ее и выкинул в помойку. Мне навстречу шли три чернокожих парня, за ними я увидел еще двух. Они стояли перед зданием и о чем-то говорили. Я дошел до них, развернулся, и внимательно обсмотрел здание. Алебастровое, плоское, как упавшее домино, а на окнах белые, но ржавые решетки. «Кажется, пришел» – подумал я.

Конец ознакомительного фрагмента.